Ингушетия

Саентология имеет своей целью создание мира без преступности, наркотиков и войны. Но чтобы получить такой мир необходимо не только размышлять об этом или рассказывать об этом людям, нужно просто что-то делать в этой физической вселенной. Саентология в России и СНГ уже почти 7 лет, сейчас о ней знают многие. Но суть всего учения Саентологии в том, что ее надо применять, и тогда происходят с людьми маленькие, а иногда большие чудеса. И нужны они всем, но особенно тем, кто получил по  разным причинам травмы, как морально-психологические, так и физические. Вот именно по этой причине осенью 1999 года появилась идея обратиться к саентологическим добровольным помощникам и поехать в республику Ингушетию, где сконцентрировались основные лагеря вынужденных переселенцев из Чечни, а попросту – беженцев. Было немало переживаний, пустят ли туда, насколько там безопасно, как отнесутся к нам, русским в этих лагерях, ведь не секрет, что не по доброй воле люди покинули свои дома, хозяйства, близких и уехали из родных мест. Но нашлись добровольцы, готовые ехать,  другие люди не пожалели для этих целей денег,  пожертвовали книги, ведь людям нужно объяснить, что с ними делают, научить, как это делать самостоятельно, чтобы они затем могли помогать себе и другим сами.

В конце 1999 года группа добровольных помощников из Гуманитарного Центра Хаббарда в составе 8 человек уехала в г. Назрань – столицу Республики Ингушетия.

Удивительное дело – в самой Ингушетии около 250 тысяч населения, но Президент РИ Руслан Аушев, дал согласие на размещение в своей республике беженцев, и их количество за это время колебалось от 200 до 400 тысяч человек, и это по данным наших, российских средств массовой информации.  Чеченцы живут в палаточных и вагонных лагерях по 5-10 тысяч человек в среднем. Палатки армейские, большие и маленькие. В больших живут по несколько семей, в маленьких – обычно одна. А вагонные лагеря – это просто составы железнодорожных плацкартных вагонов, поставленные в тупиках или на старых ветках по 60 – 100 вагонов. В них даже проводники есть, да-да, по-прежнему присматривают за хозяйством, и зарплата им за это идет, неважно, едет вагон или стоит.

В тех и других типах лагерей есть электричество, привозят питание, кое-как организовано обучение для детей, есть крохотные медпункты.  Жизнь есть жизнь и она течет своим чередом, вот только дети и взрослые до сих пор вздрагивают и шарахаются от звука вертолетных или самолетных двигателей, и даже самые маленькие четко отличают звук военного вертолета.

Когда наши представители добрались в Карабулак, это один из трех городов Ингушетии, обнаружили, что лагеря беженцев находятся практически в самом городе, и никуда далеко ходить не надо. Обратились к представителям власти, те с некоторым недоумением работать разрешили, сказали, что посмотрят результаты в одном лагере, а уж потом, возможно, разрешат работать и в других лагерях.

И начались рабочие будни, сначала просто пошли разговаривать, выяснить, что людям надо,  какие проблемы, что считается хорошим, а что плохим. И уже одно это позволило найти общие точки, понять боль и проблемы, чтобы затем помочь. Всякое было, особенно поначалу, и ругали русских, и присматривались, и спрашивали, что привезли, ведь в нашем сознании “гуманитарная помощь” связана с продуктами и вещами, но никак не с духовной и душевной поддержкой. Поэтому добровольные священники просто заходили в первую попавшуюся палатку и спрашивали: “Помощь нужна?”. Находились желающие, и начиналась обычная работа. Ребята делали ассисты — это простые приемы помощи при болезнях и травмах, основанные на разработках Л. Рона Хаббарда. Они позволяют привести человека в лучшее состояние, снять стресс, уменьшить или совсем снять боль от травм, с помощью ассистов значительно ускоряется и облегчается выздоровление после травм, болезней, шоков.

В день  от 5 до 30 человек получали помощь от одного добровольного помощника. Маленькие, большие и совсем старые, в основном дети и женщины, но иногда и мужчинам приходилось помогать.

Самое удивительное, что после ассистов люди начинали улыбаться, многие уже забыли как это делается, мужчина, который лежал несколько недель без движения, начал сам переворачиваться, маленький мальчик сел попой на раскаленную плитку, после оказания врачами первой помощи, в палатку случайно зашла Подшебякина Нина, одна из самых опытных наших специалистов, охладила плитку и провела ребенку ассист-прикосновение (когда травмированным местом прикасаются к предмету, из-за которого или с которым произошла травма), и после 15-20 минут работы, пацан засмеялся и начал играть, а травмы практически не осталось, родители со слезами не знали как отблагодарить Нину.

И потом после первого лагеря был второй, затем третий и т.д. И везде через несколько дней их начинали называть “ассистами” или “желтыми кепочками”, так как ходили они в желтых футболках или кепках, чтобы их было видно издалека.  Сколько слов благодарности написано и высказанно за эти полгода, больше 3000 человек получили ассисты, столько же прослушали лекции и семинары прямо в палатках и вагонах, люди применяют эти знания в трудных случаях в жизни, первые ласточки вернулись в Грозный и там начали делать ассисты своим родным.

И то, что отмечают наши ребята: “За то время, пока мы были в лагере, у беженцев поднялось настроение, они нас не хотят отпускать, хотят продолжать обучаться ассистам, проходить семинары. Люди гостеприимные, немного закрытые в себе, но с нашим приходом у них выросло доверие к людям, особенно русским”.  Саентология — это прикладная религиозная философия, и вот что отмечает добровольный священник Могильный Алексей: “первое время я старался не акцентировать внимание на таких понятиях как Церковь Саентологии,  Саентологический крест, учитывая, что все окружение – мусульмане. Но все мои опасения были напрасны. Конечно к каждой конкретной ситуации свой подход, но – главное, открытость и доброжелательность. Очень часто люди с готовностью соглашались с тем, что не важно, каким именем кто называет Бога, и – для общения, неважно, сколько у человека жен, одна, как у меня, или четыре, как иногда у чеченцев. У меня не было проблем с общением, — я ничего не скрывал, был искренен,  и отвечал на любой вопрос как думал. Правда – это то, что я видел своими глазами. А она такова: такие же люди как мы с вами, со своими достоинствами и недостатками. Национальные особенности, как мне показалось, — гордость и гостеприимность.  С первых же дней работы в палаточном лагере я понял, что нам, группе добровольных помощников, нечего особенно опасаться, так как нам нечего утаивать и не надо ни за что оправдываться”.

И еще, как отмечает Елена Чумакова, которая была в Ингушетии практически все эти полгода: “Есть такое наблюдение, что с людьми, с которыми мы работали происходят быстрые изменения: если до этого они сидели в палатках, то после контакта с саентологами они начинают принимать решения и начинают действовать, Например, Лече И. До этого он не работал 6 лет, семья была на иждивении родственников жены. И вот он нашел работу и работает, и это не одиночная история.”

И то, что пишут сами беженцы: “Меахтиева Ляля, 1944 г.р. Я шесть месяцев с небольшим страдала сильно куриной слепотой (в сумерках человек ничего не видит),  После первого сеанса я полностью в первую же ночь освободилась от нее. За что безгранично благодарна им. Очень помогает ассист общения с телом. Оживляет как бы. Чувствую себя моложе, сильнее и здоровее. Очень и очень улучшается настроение. Я очень благодарна этим хорошим людям с золотыми сердцами и руками. 11.05.2000”.  И как пишет Солдатенко Александр, который с ней работал, “на четвертый день я не застал ее дома, она ушла гулять с внуками после трех месяцев лежки в постели”.

Я могу продолжать долго, таких историй у меня не одна папка, но дело не в них, а в том, что впервые за долгое время, люди почувствовали себя лучше, как физически, так и духовно, и захотели жить, и дети перестали с испугом смотреть на небо, и не боятся выходить на улицу. И это все – Саентология в действии.  А еще у нас много друзей, и нас зовут в гости в Грозный, которого еще нет, так как они захотели его построить снова, таким же красивым, как он был когда-то, так и говорят,  “ждем после войны”.

И “наши” лагеря отличаются тем, что люди улыбаются и здороваются издалека.

И мы продолжаем и не хотим останавливаться, пока не наступит мир без войны, наркотиков и преступности, как и хотел очень умный, добрый и мудрый человек, очень любящий людей, Л. Рон  Хаббард.

 

 

 

 

Чтобы оставить комментарий, воспользуйтесь вашим аккаунтом социальной сети Login

Подпишитесь на нашу рассылку