Проблемы наркомании – игра на проигрыш?

«Не время сейчас прикрываться гуманистическими идеями. Простая профилактика в России не работает».
Из эксклюзивного интервью газете «МК» Председателя комиссии Госдумы по вопросам профилактики беспризорности и наркомании среди несовершеннолетних и молодёжи 
Веры Лекаревой.

Ежегодный прирост официально зарегистрированных наркоманов в России составляет 10% — около 40 тысяч; реабилитацию (успешную или неуспешную) во всех реабилитационных учреждениях вместе взятых – как государственных, так и негосударственных – проходит не более 20 тысяч человек
За прошедшие 10 лет число официально признанных наркозависимых людей (попросту говоря – наркоманов) – по данным Министерства внутренних дел, прозвучавших на пресс-конференции в РИА «Новости» 5 апреля 2001 года – выросло в 5 раз. В стране 3 миллиона тех, кто регулярно употребляет наркотики. Каждый год их становится больше по самой природе явления – каждый, кто не может достать себе на дозу, вынужден вовлекать в адскую мельницу других. И это происходит не только в неблагополучных, с экономической точки зрения странах. Но там, где властные структуры, обязанные по своему долгу бороться с наркоманией, не делают этого, в дополнение к миллионам – будем говорить правду – смертей и трагедий, прибавляется ещё боль и ужас от бессилия государства.

В современной России ответственные люди – в частности, председатель комиссии Государственной Думы по вопросам профилактики беспризорности и наркомании среди несовершеннолетних и молодёжи – от того, видимо, что не видят другого выхода, уже предлагают введение смертной казни за производство и торговлю наркотиками. Смертная казнь – решение весьма и весьма сомнительное, ибо под расстрел пойдут, конечно, не наркобароны, а подростки, которые приторговывают наркотиками, чтобы достать себе на дозу.

За спасение страны от наркотиков у нас отвечают целый ряд государственных учреждений: Совет безопасности Российской Федерации, ФСБ, Управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков (УБНОН) при МВД, Отдел психоневрологической помощи Министерства здравоохранения (в чьё ведение входят наркологические клиники и НИИ наркологии), Комиссия по вопросам профилактики беспризорности и наркомании среди несовершеннолетних и молодёжи в Государственной Думе.

Неэффективность официальных (подчинённых Министерству здравоохранения) реабилитационных клиник для лечения наркомании стала уже притчей во языцех. Негосударственные же реабилитационные центры по Закону «О наркотических средствах и психотропных веществах» занимаются лишь диагностикой, обследованием, консультированием и медико-социальной реабилитацией больных наркоманией.

Естественно, что официальным лицам непросто компетентно разобраться в том многообразии реабилитационных и профилактических методик, которое существует в стране. Отдавши поиски эффективной методики по спасению (т.е. медико-социальной реабилитации) наркоманов в руки самих наркоманов, правительство дало карт-бланш на появление таких бесчеловечных методов «реабилитации», как практикуемая Институтом мозга человека нейрохирургическая операция – стереотаксис – по удалению «центра удовольствия» в мозге наркомана. Операция, по словам Юрия Полякова, заведующего психиатрическим отделением этого Института, технологически очень сложна, стоит 135 тысяч рублей для россиян, 8 тысяч долларов для иностранцев. Эффективность? Ткани, отвечающие за связь с наркотическим кайфом, вымораживаются при температуре минус 70 градусов навсегда, но, говорит Юрий Поляков, «если он [наркоман] снова станет принимать наркотики, то зависимость возобновится. Замороженные клетки мозга не восстановятся, но сформируются новые пути зависимости. Ведь мозг очень пластичен; его структуры способны заменять друг друга и брать на себя функции тех участков, которые перестали действовать».

Опубликованный Гражданской комиссией по правам человека в ежегодном докладе за 2000 год опрос ведущих наркологов Санкт-Петербурга относительно указанной методики показал: «Все опрошенные либо однозначно негативно, либо с большой осторожностью относятся к таким нейрохирургическим операциям. Один из наркологов, психиатр, кандидат медицинских наук, бывший сотрудник ИМЧ РАН отозвался о методике так: «Нет никаких убедительных доказательств существования «центра удовольствий», каким бы псевдонаучным терминов его не называли»… Практически все опрошенные отмечали, что абсолютно недопустимо, чтобы в рекламе данной методики в СМИ она характеризовалась как «тщательно апробированная», и не указывалось, что данная методика является экспериментальной».

Поезд медленно качнуло, мириады мелких, отвратительных мурашек рассыпались по моему взмокшему, липкому телу. «Уже кумарит…» – пронеслось в тяжелой, одеревеневшей голове. Я открыла глаза: в купе уютно горел свет, и мама внизу болтала и пила чай с нашим попутчиком. Ноги уже тянуло, сколько же я проспала? Я медленно сползла вниз, съежившись от привычного опиумного холода, сжимая в своих мертвых руках косметичку с лабораторией, и открыла двери купе. Последний кадр: жалкие, кричащие от боли, вопрошающие глаза матери: «Опять?»…

Поезд мотало из стороны в сторону, невыносимо вонял толчок, и я, скорчившись на ломках, тщетно пыталась найти хоть одну вену. Кто-то ломился в дверь туалета, я слизывала кровь с руки, в ужасе торопясь загнать в себя спасительный яд. Наконец, тепло опиума оглушило меня, мне больше не было страшно, мне было никак. Кричащие, раздирающие своей наготой и болью ломки погасли, пришла летаргия…

– «Вы знаете, я же наркоманка, я уже 4 года сижу на игле. Вот, лечиться еду, мама нашла какой-то центр, «Нарконон» называется, Вы не слышали?» – мы шли с нашим попутчиком вдоль состава по белому, вновь выпавшему снегу.

– Нет, я, знаете ли, слава богу, ничего обо всем этом не знаю и знать не хочу.

Меня взбесило его брезгливое изумление: «Вот лох, кретин, кто же кладет лопатник в карман?» Но я одернула свою руку от его кармана, заметив внимательные глаза какой-то ядовитой бабки. «Чтоб ты сдохла, старая тварь!»…

Большинство специалистов отмечают, что освобождение человека от физиологической зависимости от наркотика должно дополнятся или даже целиком заменяться духовной реабилитацией. В своём послании к Всемирному Конгрессу антинаркотических сил, Патриарх Московский и всея Руси Русской Православной Церкви Алексий II отметил: «Основная причина распространения этого зла в глубоком духовном кризисе современного человечества… Наркомания, постоянно расширяющая свои границы, есть величайшая трагедия современной цивилизации. И нужно сказать, что корни этой трагедии находятся в искажении извечных духовных основ жизни, в религиозной индифферентности современного общества, в отсутствии четких критериев различения добра и зла, правды и лжи, свободы и произвола, в размытости нравственных ориентиров».

Большинство специалистов сходятся в одном – на сегодняшний день наиболее эффективные методики, приводящие к реальной реабилитации необходимо искать среди религиозно- или духовно-ориентированных организаций. Их отличительной чертой является восстановление жизненных ориентиров и моральных ценностей человека, попавшего в сети наркомании. Немаловажным является и тот факт, что при такой схеме реабилитации не используются иные наркотические препараты в качестве «заменяющего препарата», что приводит лишь к более глубокой зависимости, а обращение к духовности человека выходит на первый план.

Среди наиболее известных реабилитационных программ: «Нарконон», применяющий метод Л. Рона Хаббарда. Православный центр иеромонаха Анатолия Берестова, благое дело: центры в 14 городах, прошло 1500, эффективность 60-65%, применяют программу личностного роста, 12 шагов и молитвы.

…Мы позвонили в какую-то дверь, нам открыл дочиста выбритый, свежий молодой человек и, приветливо поздоровавшись, с улыбкой проводил нас в приемную. «Ну и лох, комсомолец и мент – 100%» – подумала я. Кругом были какие-то непонятно чему радующиеся люди, они носились по конторе, улыбались и постоянно твердили: «Здорово, прекрасно, отлично». Они что, идиоты что ли, что отличного-то?..

К вечеру подкатил кумар, на душе стало гнусно. Болели ноги, тянуло спину и в голове – адский смрад.
– Как ты себя чувствуешь? – мне улыбался молодой, симпатичный парень.
– Отвратительно.
– Я понимаю тебя. Сейчас я сделаю тебе одну процедуру, она поможет справиться с болью. Я буду прикасаться к тебе пальцем, предварительно попросив тебя почувствовать его, когда ты почувствуешь, ты мне скажешь, хорошо?
– Почувствуй мой палец.
– Угу.
– Хорошо.

«Они что, сумасшедшие здесь что ли?» – мелькнуло в голове, однако вскоре я как-то вся расслабилась, мне захотелось спать, и, черт, через час моя боль вдруг непонятно почему и куда делась! Мне стало просто ништяк! «А они, по-моему, не такие уж и плохие ребята, жить, кажется, можно».

Через четверо суток вот таких вот процедур и витаминов я поняла, что ломки позади. Меня не кумарило! Да что же это за «Нарконон» такой?

А дальше следующий курс- терапевтические упражнения. «О, Боже, как ужасна жизнь, я не могу, мне невыносимо» – новый приступ депрессняка казался последним, что я переживу в этой жизни.

– Что с тобой? Тебе плохо?
– Да, мне ужасно, я не знаю, как мне жить. Я перекумарила, у меня ничего не болит, я ем, я сплю, а что дальше? Я не знаю, я боюсь, у меня ведь ничего не осталось в жизни, понимаете?

– Я понимаю. Но ведь раньше у тебя что-то было? Программа – это твоя лестница вверх к тому, что у тебя когда-то было. «Ну, они вроде не врут мне, да и вообще с этими людьми приятно разговаривать, попробую…»

…Месяц я занималась, как оказалось, очень интересным занятием, я училась общаться, контролировать себя и разные ситуации. «Депрессия? А, это что-то забытое. А вообще странно, оказывается, люди не такие уж плохие существа, с ними так приятно общаться».

Следующий шаг – программа Детоксикации – очищение организма от остатков наркотиков и прочей дряни.

– Детка, выпей витамины, на пробежку и в сауну.
– Я ненавижу сауну, меня от нее тошнит.

«Эта ужасная врачиха определенно доведет меня» – я медленно тащилась по кругу. «Может, свалить, уколоться, один лишь разок, последний? Нет. Стоп. Пора в сауну». В сауне стоял запах ангидрида, и явно димедрольный пот лил с меня ручьем». О, Боже, что со мной? Мне так мерзко, мир отвратительный, а люди гадкие, я хочу забыться» – я еле доползла до своей кровати.

– Что происходит? – рядом знакомые, заинтересованные глаза Владимира Ивановича.
– Я хочу уколоться.
– Понятно. Расскажи мне, что случилось.

Через полчаса наркотический смерч в голове показался мне детской сказкой. «Господи, как хорошо жить-то, а!»

Весна… Весна творилась в моей душе созвучно пробуждению природы». Ого, мир-то, оказывается, гораздо ярче, пахучей, вкуснее и прекраснее. Ой, какая прелесть, почки! Уже набухли почки, я и не знала, что это ТАК красиво…» В один из дней, выйдя из сауны, я совершенно отчетливо поняла, что я абсолютно новая. В моем теле больше не было этой гадости, которая мешала мне жить. «Я чистая, мой разум подвластен мне, и это- блаженство…»

…Последним моим курсом на программе был курс «Дорога к счастью». «Боже мой, я теперь совершенно точно знаю, как я буду жить, я кардинально изменила свое отношение к жизни, к людям. Еще 4 месяца назад я пришла сюда психованная, ненавидящая, я только лишь ждала своей смерти. Сегодня я вижу свое будущее. Спасибо, вы дали мне будущее, я люблю вас» – так я написала после всех курсов программы…

Сегодня, когда я уже около трех лет не принимаю наркотики, когда моя жизнь – удивительная, интересная игра, полная событий, людей, лиц и ощущений, очень далеких от тех, наркоманских времен, – я иногда заново переживаю чудо. Это происходит каждый раз, когда я вижу выпускников «Нарконона», преуспевающих и посолидневших за это время, когда я вижу глаза матерей, светящихся радостью и счастьем, когда я вижу здоровые, крепкие семьи выпускников «Нарконона». Сегодня центры «Нарконон» открываются в России, помимо московского, уже работают центры в Екатеринбурге, Димитровграде, Харькове …(где ещё? – спросить в ABLE).

Здесь, в «Наркононе» известно, что такое наркотики, здесь известно, как бывает больно и смрадно в этой паутине, но здесь известна также дорога наверх, «Дорога к счастью».

 

Однако, совместная работа духовных организаций затрудняется излишней политизацией некоторых конфессий, и общей некомпетентностью государственных органов. Ежегодный прирост официально зарегистрированных наркоманов в России составляет 10% — около 40 тысяч; реабилитацию (успешную или неуспешную) во всех реабилитационных учреждениях вместе взятых – как государственных, так и негосударственных – проходит не более 20 тысяч человек. Решением в данной ситуации может стать стремление властей – в первую очередь Совета Безопасности РФ – взять на себя координацию методов реабилитации и профилактической работы. Общество выиграет, если при правительстве будет налажено открытое взаимодействие духовных организаций в рамках Конституции РФ, не исключающее свободный обмен информацией, направление усилий в сторону усиления профилактической и реабилитационной работы, а не внутренних противоречий и духовных споров, поощрение и продвижение наиболее эффективных методов. Это, конечно, требует мужества и силы воли противостоять ненужному в данной ситуации политическому лоббированию, но, надеемся, в нашем правительстве такие есть.

 «Иногда чувствуешь себя как сухой лист, гонимый ветром по пыльной улице, как песчинка на берегу океана. Но никто не сказал, что в жизни царит покой и порядок, такого не бывает. Человек – не сухой лист и не песчинка – он сам чертит карту своего пути и идет по нему. Некоторые могут подумать, что уже поздно начинать что-нибудь, что его путь запутан и нет возможности стать на другую дорогу. Это не так. В любой момент можно начертить себе новый маршрут. И стараться идти по нему. В мире нет человека, который не мог бы начать все заново» – Л. Рон Хаббард.

Чтобы оставить комментарий, воспользуйтесь вашим аккаунтом социальной сети Login

Подпишитесь на нашу рассылку