Спасём ли наши души?

На страницах СМИ, телевизионных экранах почти страсти по отечественной психиатрии. Спорят: карательная она или гуманная. Радоваться бы такой полемике. Но на душе тревожно. Оттого, что газетным и телевизионным «дуэлянтам» явно не достает этического и просто исторического образования. А кое-кто откровенно лукавит.

В головах же россиян сумятица. И в самом деле. Одни живописуют ужасы тоталитарной психиатрии. Другие называют это выдумкой не вполне здоровых душевно кликушествующих бывших пациентов «желтых домов».

Одни печалятся, отмечая червоточины корыстолюбия и беспринципность немалого числа современных служителей судебной психиатрии. Другие спешат заверить в том, что в демократической России с негуманной психиатрией покончено.

Одни уверены в существовании таинственного и зловещего альянса спецслужб и психиатрии. Другие категорично отрицают таковой.

Верховная власть своей позиции никак не обозначает. Пользуясь ее молчанием, адепты карательной психиатрии фальсифицируют ее недавнее прошлое, раскрашивая его в светло-благостные тона. Да, кое-кто стал случайной жертвой врачебных и судейских ошибок. Один профессор принародно даже назвал малюсенькое, с его точки зрения, число таких несчастных, каких-то 309 душ. Но чтобы психиатрическое мракобесие существовало, извините-это зловредные антинациональные пассажи диссидентов- правозащитников.

Старательно искажая исторические реалии, воинствующие психиатры преследуют одну вполне определенную цель, — избежать моральной и иной ответственности за совершенные в прошлом тяжкие грехи.

Историей интересоваться надобно и не только ради удовлетворения собственной любознательности. Опыт прошлого, особенно отрицательный, помогает не совершать впредь фатальных ошибок. Пример тому, Германия, Не на словах, а на деле, немецкая нация, объявившая вне закона национал-фашизм, от мала до велика, покаялась в страшном преступлении главарей III рейха — тотальном уничтожении сотен тысяч душевнобольных соотечественников. Благодаря этой высоконравственной акции стало возможным создать одну из лучших в мире систем психиатрической помощи страждущим.

А что у нас? Имеются ли основания для покаяния? Оставим досужее умоблудие и эмоции и обратимся к еще недавно бывшей секретной документальной информации.

«Надзорсостав в халатах, под ними форма»

О ком это и о чем? Это фрагмент из диалога профессора института судебной психиатрии им. проф. Сербского Г. Морозова и чиновника тюремного отдела МВД СССР Воронцова, имевший место быть в 1957г. Что общего между врачом-психиатром и офицером карательного ведомства? Служебная обязанность по искоренению политического и гражданского инакомыслия в СССР.

Для этого большевики придумали чудовищную триаду наказания из органов государственной безопасности, института Сербского и тюремных психиатрических больниц.

Технология расправы с неугодными отличалась чрезвычайной простотой. Она очевидна на примере судьбы ученого А. Гойхбарга. Из постановления 5-го управления МТБ: «А. Гойхбарг резко враждебно настроен к существующему в СССР строю, клеветнически утверждает, что в стране царит гнет и наказание».

Из акта судебно-психиатрической экспертизы: «Гойхбарг является психопатической личностью с параноидным развитием, как душевнобольного в отношении инкриминируемого ему деяния, совершенного им в болезненном состоянии, следует считать невменяемым,… нуждается в направлении в психиатрическую больницу».

Из протокола Особого совещания МТБ: «Постановили: направить Гойхбарга А. Г. на принудительное лечение». И все. Нормальный человек брошен во чрево Казанской тюремной психиатрической больницы. Карателям в синих погонах и белых халатах понадобился всего лишь один месяц для       «законной» расправы.

Не проще ли было противников советского государства ссылать в обыкновенные лагеря, нежели заключать их в «психушки» да еще содержать дорогостоящий институт судебной психиатрии? Не проще. Правящая КПСС умела защищать свою идеологию. С помощью карательной психиатрии она ограждала «послушное» или инертное большинство граждан, где бы они ни находились, — на зыбкой свободе или в ИТЛ (исправительно-трудовых лагерях),-от разлагающего влияния неугомонных критиков социалистического «рая», таких как, например, легендарный генерал П. Григоренко. Начало психиатрическому ГУЛАГу положил приснопамятный Л. Берия, учредивший в Казани в 1939 г. первую тюремную психиатрическую больницу. Его достойным преемником и
последовательным «строителем» был другой чекист — Ю. Андропов. С середины 60-х годов систематически засылая в ЦК КПСС пугающую воображение партийных отцов нации информацию (порой умышленно гиперболизированную) о росте числи психически нездоровых антисоветчиков, он вынуждал «староплощадников» принимать угодные ему решения.

Как грибы после щедрого дождя год за годом по всей стране вырастали новые психиатрические тюремницы — Сычевская, Благовещенская, Черняховская, Костромская…. К исходу 1988 г., официально считающимся последним годом применения психиатрии в карательных целях, число их увеличилось до 16, а содержалось в них около восьми тысяч узников.

Какими они были? Здоровыми или тяжело душевнобольными? Антисоветчиками или уголовниками? По коварной воле тюремщиков не делалось различия между ними, о чем свидетельствует инспирированная Ю. Андроповым докладная записка начальника УЮГБ при СМ СССР по Краснодарскому краю от 15 декабря 1969 г. В ней уголовниками названы и «психически больной» Павлов В.И., «готовившийся в районе Сочи на лодке измелить Родине» и Пономаренко А.М., убивший «в период обострения болезни свою сестру».

Из записки оперуполномоченного ленинградской тюремной психиатрической больницы Ф. Осипова: «…в 1951 г. на принудительном лечении находились 480 мужчин, арестованных за антисоветскую пропаганду и повстанческую деятельность. Абсолютное большинство из них до ареста психическими заболеваниями не страдали».

Из записки контролера КПК при ЦК КПСС А. Кузнецова: » … ленинградская больница представляет собой типичную тюрьму: охрана, решетки, колючая проволока и прожектора, спускавшиеся на ночь с цепей овчарки… Тяжесть тюремных условий усугублялась умышленным смешением в одной камере людей здоровых и тяжелобольных».

В письме министра здравоохранения Петровского главе МВД Щелокову сетование: «…длительное пребывание больных в закрытых палатах способствует развитию у них больничного слабоумия». И так далее и тому подобное в сотнях документов….

Каково число жертв карательной психиатрии? Известны ли их имена? Но времена столь краткой поставгустовской 1991 г. демократической «оттепели» врачам-правозащитникам, получившим доступ к архивам трех (из шестнадцати) тюремных «психушек», удалось выявить 1789 имен советских и иностранных граждан, осужденных за «антисоветчину». Документальные данные позволяют предположить, что принудительному лечению подверглось около 20 тысяч «политических». Истинного масштаба психиатрического террора общество не знает. Минздрав под надуманным предлогом врачебной тайны не допускает к архивам остальных больниц не только независимых исследователей (что не удивительно), но и сотрудников президентской комиссии по реабилитации жертв политических репрессий (что крайне удивительно).

В СССР в угоду требованию Всемирной психиатрической ассоциации о немедленном прекращении практики негуманной психиатрии поспешно сняли с учета около двух миллионов пациентов, особо не утруждая себя разбирательством степени их душевного состояния. Такое массовое «просветление» разума у наших душестрадальцев наблюдалось не впервые. Еще во времена хрущевской реформации по причине «…улучшения психического состояния» из тюремных больниц выпустили свыше 1000 человек.

ВОТЧИНА ЧЕКИСТОВ.
Тоталитарное государство всегда вынуждает своих подданных «играть» по неустановленным  правилам. Это трагично, ибо развращает нравственно. Но в более трагическом положении оказываются те, кто в силу своей профессии обязан сеять семена добра и сострадания — врачи — психиатры. Они вынуждены были разрываться между верностью клятве Гиппократа и политическими установками тиранов — хозяев. Наивно полагать, чтобы все поголовно открыто протестовали против не устраивающего их государственного строя. Наивно думать, что все эскулапы могли быть верными понятию чести и долга как, например, Боткин, взошедший вместе с Николаем I на комиссарскую Голгофу, Ганнушкин, укрывавший в своей клинике от чекистских ищеек затравленного С. Есенина, Бехтерев, смело оценивший психику » вождя народов » как нездоровую, за что и поплатился жизнью. Во времена большевизма оставались верными древнему наставлению «не навреди больному» и иные, менее именитые врачи. Но тогда кто же виновник стойкого эмоционально отрицательного отношения обывателей к психиатрам и, что всего прискорбнее, к душевнобольным?

Плод «психиатрической отравы» был взлелеян в Центральном НИИ судебной психиатрии им. Проф. Сербского. Послушное орудие в руках госбезопасности, стряпавшее безысходные для политических жертв чекистов медицинские вердикты. В недрах института функционировало сверхсекретное четвертое отделение, невольники которого не имели имен, замененные буквенными литерами.

Из характеристики института, данной мэтрами отечественной психиатрии Л. Раппопортом, В. Гиляровским, В. Банщиковым по запросу Комитета партийного контроля: «…Изолировав коллектив от прогрессивного развития психиатрии, институт в научном плане не решил ни одной проблемы судебной психиатрии…, в течение многих лет психически больных, привлекаемых по ст. 58, почти автоматически направляли на принудительное лечение в специальные больницы…, в институте вообще не проводилось никаких методов терапии, …руководитель учреждения Бунеев А. придерживался точки зрения, что лечебное вмешательство может «испортить чистоту» клинической картины состояния испытуемого».

«Сербцы» практиковали метод кофеин-барбитурового растормаживания для того, чтобы подэкспертные в состоянии лекарственного опьянения давали необходимые следствию показания.

Жернова судебно-психиатрической экспертизы крутились неустанно. Только за четыре года (с 1951 по 1955) через них пропустили 14 тысяч человек.

Имена больных или невольных (Бог рассудит) служителей  «безумной» психиатрии: Г. Морозов, Смирнова, Тальце, Сологуб, Лунц, Фелинская, Бунеев, Холодковская…

Их нынешние защитники: Т. Дмитриева, Ф. Кондратьев, Н. Котов и др. Они убеждены — акты наказания инакомыслящих посредством психиатрии не вина врачей, а их беда. Они вынуждены были подчиняться злой воле власть имущих.

И все же вина. При их непосредственном участии были ввергнуты в пучину бедствия десятки тысяч ни в чем не повинных, заметим, зачастую здоровых людей.

Имеет ли какой-либо смысл в доказательстве террористической сути советской психиатрии? Он — в покаянии, вслед за ним и в гуманизации нашей психиатрии.

ГРЕХ БЕЗ ПОКАЯНИЯ
Отец Константин, иерей Храма Спасо-Преображения, что в Москве, сравнивает покаяние с омовением, заставляющим людей постоянно очищаться от грязи. Ибо, не делая подобного и в духовной жизни, легко стереть грань между нечистоплотностью и праведностью.

Официальная психиатрия государства Российского решительно не видит причины для покаяния за грехи своей советской предшественницы. Она никак не возьмет в толк, — к какой -такой гуманизации психиатрии призывают правозащитники. Мало им Закона » О психиатрической помощи и гарантиях прав при ее оказании»? А «Этический кодекс психиатра»? Замечательные декларации для нашего отечества не в диковинку. Хрестоматийный пример-самая «демократическая» в мире сталинская конституция. В России ведь ничего не стоит объявить законом и Клятву Гиппократа и даже Нагорную проповедь Христа.

Между тем, бывшие узники психиатрических больниц, пострадавшие за политические убеждения, чохом оправданные известным Законом о реабилитации, остаются «свободными» от столь необходимой для них реабилитации медицинской. Без нее они по — прежнему «невменяемые» и, стало быть люди «второго сорта». Сотни тысяч таких же бедолаг, попавших в «психушки» за гражданские убеждения, вообще не имеют никакой реабилитации — ни политической, ни медицинской.

Минздрав, Генеральная прокуратура чураются этой работы, сведущие чиновники означенных ведомств приватно разъясняли мне, что для массовой медицинской реабилитации надобны большие деньги и легион профессионалов — экспертов. Ни того, ни другого нынче в наличии не имеется. Вот де если кто сам из пострадавших проявит инициативу, тогда с ним будут разбираться. Как известно, таким был единственный: генерал Григоренко. Другие по своей воле второй раз в поле «психиатрического безумия» не вступят: одни из-за страха, другие из гордости как, например, депутат Государственной Думы Игрунов или бывший диссидент, ныне гражданин Англии В. Буковский.

Ну а каков социальный и моральный климат в бывших тюремных, а ныне специального назначения психиатрических больницах? Все также колючая проволока вокруг стен, запертые на ключ в камерах пациенты. Медперсонал из числа бывших уголовников, признающих как средство воспитания увесистый кулак и матерное слово. Что касается «лечения» больных — накачивание транквилизаторами, насильственное обездвижение. Это — Сычевка.

Снова скажут — всему виной тотальная нищета. Но разве доброе слово и душевное внимание уже без денег невозможны? Наши медицинские чиновники никак не хотят признать доктрины, согласно     которой врач и пациент — равноправные партнеры. Именно так строятся отношения между ними в Германии. В больнице местечка Мерхаузен мне показали старика, которому по его желанию в обед подносят бокальчик красного вина. Ибо если не давать, его хрупкое душевное равновесие нарушится. Тотчас представил себе подобную ситуацию в Сычевской «психушке». Итогом такого желания непременно был бы или укольчик сульфозина или банальный подзатыльник.

Сегодня известны и более тревожные факты. Из публикаций недавно зверски убитой редактора газеты «Советская Калмыкия» Л. Юдиной узнаем о рецидивах психиатрического террора властей степной республики против правозащитницы Л. Дорджиевой. И это не единственный случай. В 1995 г. насильственно был водворен в Казанскую психбольницу в здравом уме неугодный властям республики Мари — Эл поэт Ю.М. Евсеев.

Безудержная нынешняя тяга к золотому тельцу порождает сверхуродливые формы использования психиатрии в немединских целях. С помощью щедро оплаченного диагноза «невменяем» в равной степени с точностью наоборот одни субъекты спасаются от тюрьмы за явные уголовные преступления, а другие устраняются конкурентами, например, с рыночного поля действия. Имен не называю по этическим соображениям. Их знают и практикующие психиатры.

Провозглашенные принципы гуманной психиатрии сегодня действуют в основном в головах их сочинителей. Медицинская доктрина, господствовавшая в тоталитарном государстве ориентировалась на биологические основы происхождения психических расстройств, игнорируя социально — средовые факторы и модели личностного развития. Но и сегодня в чести у российского Минздрава давно отмененная в западных странах Международная классификация болезней с ее национальными поправками относительно пресловутой «вялотекущей шизофренией», жертвами которой стали тысячи.

По-прежнему врач — психиатр в одном лице и терапевт, и полицейский, и социальный работник.

Нет как нет специализированных судов и адвокатов, которые бы защищали душевнобольных или тех, кого таковыми желают представить. Судебно — психиатрические экспертные комиссии самостоятельно решают вопросы вменяемости — невменяемости и дееспособности. Решают и за психиатров, и за карателей, и за судей. Адвокаты же не допускаются к следственным экспериментам. Стало быть, нет их диспута с психиатрами — экспертами. Здесь недалеко и до греха.

ПСИХИАТРИЯ — «СВЯЩЕННАЯ КОРОВА» ВЛАСТИ?

Что же привлекало и привлекает власть имущих в психиатрии? Скорее всего, результаты испытания на больных психотропных веществ и психотехнологий, угнетающих мозг и психику. Цель — сознательное управление волей масс. И это не выдумка. Германский врач Ф. Кауфман в годы первой мировой войны предложил своему военному командованию электрошоковое устройство, применение которого освобождало солдат от ужаса боевых действий.

В 50 — е годы активно сотрудничали американский психиатр Э. Камерун и ЦРУ в деле совершенствования метода » промывания мозгов».

В 30 — е годы в институте Сербского существовала тайная лаборатория (закрытая по некоторым сведениям после смерти Сталина) для разработки медикаментозных средств, притупляющих самоконтроль за высказываниями у лиц находившихся на экспертизе.

В недавние годы КГБ СССР увлекался экспериментами по управлению психофизиологическим состоянием человека на расстоянии. Незадолго до своей кончины общественный деятель и историк Д. Волкогонов жаловался мне, что стал жертвой именно такой дистанционной охоты.

Архиклассический пример — печально известная » АУМ — СЕНРИКЕ «. По данным недавнего расследования токийского офиса международной ассоциации религиозных исследований ее членами были … психиатры И. Хайями, М. Сасаки, Ш. Терашима. Последний тесно общался со своим «крестным отцом » из США Э. Камеруном, чьи психиатрические опыты оплачивало ЦРУ. Именно они беспрепятственно испытывали психику простых членов «АУМ» галлюциногеном ЛСД, электрошоком, средствами для лишение памяти и Бог весть, чем еще.

«АУМ» приветили и в России, да столь удивительно, что позволили ее таинственным представителям проводить некие медитации на военных полигонах! Априори ясно, наши спецслужбы (неважно какого ведомства) или отслеживали программу ЦРУ, связанную с исследованиями подпорогового акустического воздействия на психику или под прикрытием секты производили доморощенные эксперименты на эту же тему.

Конец «АУМ», как впрочем, и многих других религиозных объединений, вроде «Народного храма в Гайане», был ужасен по своим последствиям. Главные же виновники (спецслужбы), как всегда, получив необходимые результаты экспериментов, в последний момент благополучно «спрыгнули с подножки» несущегося в пропасть поезда.

Шумные разоблачения совершенных в сектах преступлений против здоровья и жизни людей -удобный повод для квазинаучных и, попутно, корыстных устремлений иных прагматичных ученых — психиатров. Они убеждают видных государственных и религиозных деятелей в необходимости непримиримой борьбы с «религиозным бредом», с «сектоманией».

Заодно с ними и российский Минздрава. В одном из его документов, сопровождающих подготовку Закона о свободе совести, значится: «…должны быть созданы соответствующие «вне стен психиатрических учреждений» центры психолого-психиатрической помощи с деликатно-подобранным названием, желательно с религиозным оттенком,… желательно проводить разъяснительную работу в контакте (но не под эгидой) официально зарегистрированных религиозных конфессий». Сказано-сделано. В Москве уже созданы службы медико-психологической помощи пострадавшим от псевдорелигиозных организаций при некоторых больницах, Общество св. Иренея Лионского при московской патриархии покровительствует приютившимся под крышами Божьих храмов реабилитационным центрам помощи жертвам деструктивных сект. Их теоретическими поводырями стали… все те же психиатры — Ф. Кондратьев, Ю. Полищук… Один из них далее сформулировал бредовое кредо антикультистского движения: «У русского народа фоновая нервно-психическая слабость «я», податливость чуждым влияниям, духовная инфантильность».

Странен этот союз веры и безбожия. На Крутицком подворье врачуют души людей психиатры и отец Иоанн. Попросил его объяснить подобное. Ответил, к чести своей, за себя: «Провожу духовные беседы, чтобы  наставить заблудших на путь истинной веры. Из жертв «деструктивных» сект лишь один сатанист из среды рокерства. И вот отец Олег из церкви «Всех Скорбящих Радость» не видит необходимости прибегать к помощи психиатров. Он и сам пастырь от Бога. И, слава Богу! Среди множества страждущих не удалось отыскать жертв террористических сект. Эти люди «с нервами на пределе» — жертвы, увы нашей неустроенной для спокойной и счастливой жизни действительности, с войнами, миграцией, безработицей, безденежьем.

Надуманность затеи с учреждением центров помощи жертвам деструктивных сект очевидна. В безумном соревновании по разрушению психики человека так называемые деструктивные секты безнадежно проигрывают могучей секте, название которой — Государство.

Психиатрия, как явление, как субъект научных исследований и широкой лечебной практики, обладает могучим потенциалом воздействия на человека, легко обращаемым и во зло и в добро. Смею утверждать, что в России серьезных подвижек к последнему нет. Как система — отечественная психиатрия до сих пор носит репрессивный характер и является отражением тоталитарной структуры прежнего государственного строя.

И напрасно ждать перемен к лучшему, если всегосударственно и всенародно не осмыслить причины карательного характера российской психиатрии и не искоренить ее основы.

Если не совершить акт общественного покаяния за применение психиатрии в немедицинских целях.

Если не сделать достоянием гласности все исторические факты злоупотребления психиатрией и не опубликовать Белую книгу ее жертв.

Если, наконец, не взять под жесткий контроль общественности каждодневную далеко неладную психиатрическую практику от кабинетов чиновников до палат психиатрических больниц.

Толковых и честных профессионалов, готовых взвалить на свои плечи груз этой тяжкой, но бесценно необходимой работы, в России достаточно. Требуется лишь одно: поддержка президентской и парламентской ветвей власти.

Чтобы оставить комментарий, воспользуйтесь вашим аккаунтом социальной сети Login

Подпишитесь на нашу рассылку