Смерть в раю

Мать Натальи Ивановны жила в психоневрологическом интернате по причине старческого нервного расстройства. Потом ее отправили в психиатрическую больницу им. П.П.Кащенко. Наталья Ивановна забеспокоилась: что это за больница? Хорошо ли там будет матери?
О больнице им. Кащенко говорят и пишут много хорошего. Она расположена в пригороде Петербурга, в живописнейшем месте, что само по себе является большим плюсом. «Пациенты других больниц очень страдают от некрасивого вида за окном», — говорят кащинские психиатры. А здесь – отчего им страдать? Главврач Олег Лиманкин – человек увлеченный. Он создает музей истории усадьбы, в которой расположена психбольница, восстанавливает церковь – театр (да, в одном флаконе), мечтает оборудовать на крыше барского дома, где размещается администрация больницы, смотровую площадку, откуда открывается потрясающий вид.
Что касается условий содержания… То о них можно прочитать в докладе О.Лиманкина и А.Михалкиной: «Важнейшей частью лечебно-реабилитационной работы является создание особого психологического микроклимата… Поощряются контакты и участие в различных видах занятости (самообслуживание, культурные и развлекательные мероприятия). Разрешается ношение личной одежды, пользование привычными предметами туалета. Важным является наличие безопасных и просторных помещений, где больные могут двигаться, так как стеснение само по себе часто является причиной нарушений поведения».

Если бы Наталья Ивановна читала этот доклад, то, наверное, перестала бы беспокоиться. Но она не читала, и поэтому побежала поскорей навестить свою матушку.
— В палате было 15–20 человек, — рассказывает она. – Голые и полуголые женщины были привязаны к батареям, к кроватям колготками. Ни у кого не было постельного белья. На моей матери, 68-летней женщине, была надета только кофточка по пояс. На грязный матрац и подушку была наброшена видавшая виды простыня. Мать лежала, привязанная к кровати чулками. Она была до такой степени обколота препаратами, что едва могла пошевелиться. Зачем такого человека привязывать?
Хочется еще раз процитировать доклад психиатров: «Психотропные средства назначаются крайне осторожно…. Лечение начинается с минимальных доз».

Вы, наверное, думаете, что мама Натальи Ивановны попала в палату для самых буйных, поэтому с ней так обращались? Но у нас есть свидетельства других пациентов и их родственников – в петербургскую комиссию по правам человека обращается много жертв кащинских психиатров. Все, кто побывал в этом райском месте, говорят примерно одно и тоже:
— В отделении, где я был, — рассказывает один из пациентов, — находятся наркоманы, алкоголики, бомжи. Есть и тяжелобольные. Постели там ужасные. Наволочки и пододеяльники рваные, матрацы и подушки описанные. От постели идет сильный запах мочи и кала. Иногда из-за вони я даже не мог спать. Пижамы и кальсоны выдавали рваные, тапки разные, тоже рваные. Кальсоны выдавали в пятнах от крови и с бельевыми вшами….

Не могу удержаться от цитаты из доклада: «Создание терапевтической среды начинается с максимального соблюдения гигиенических требований, что особенно важно при работе с геронтологическими больными. Это чистота помещений, использование одноразового белья, уютный интерьер, удобное расположение мебели».

К сожалению, удобное расположение мебели не помогло маме Натальи Ивановны. От того, что она была постоянно привязана к кровати, у нее образовались огромные пролежни, такие, что слезла кожа, и мясо прогнило до кости. Сколько раз Наталья Ивановна просила врачей выписать мать! Но ей отказывали. Как же, заботились о здоровье старушки: то у нее анализы плохие, то температура повышенная. Наконец, когда стало ясно, что женщина умирает, ее отпустили из больницы Кащенко. Как ни старались родственники и врачи психоневрологического интерната выходить пожилую женщину, им это не удалось. Она умерла от заражения крови.

Одно только слабое утешение осталось у Натальи Ивановны – она смогла похоронить мать по-человечески. Ведь если бы мать умерла в Кащенко, ее, вероятно, похоронили бы на местном кладбище. Да, есть в этом райском уголке свое кладбище, и весьма обширное. Лиманкина почему то не увлекает его дизайн, и здесь нет мраморных надгробий и маргариток. Просто – в голую землю воткнуты деревянные таблички с … номерами. И больше ничего: ни фамилий, ни дат.

Вот я и думаю: как назвать людей, которые создают для беспомощных больных такие условия, а потом пишут такие доклады? Назовите их сами, как сочтете нужным.

Чтобы оставить комментарий, воспользуйтесь вашим аккаунтом социальной сети Login

Подпишитесь на нашу рассылку