Сироты. Принудить к проживанию?

Систему сиротских учреждений в России надо менять.

Около десяти лет я пишу о нарушении прав сирот для разных русских газет. В перестроечные времена редакции охотно брали эти статьи и печатали их наряду с другими “страшилками”. Действительно, все эти истории – дикие, абсурдные и страшные. Если прочесть их подряд, вырисовывается картина полного бесправия сирот (особенно с диагнозом задержка психического развития) и абсолютной власти над ними воспитателей и психиатров. Власти жуткой, допускающей издевательства, пытки и убийства.

По данным Московской Хельсинской группы в России около двадцати тысяч сирот с диагнозом задержка психического развития. Когда из года в год кричишь через газеты о нечеловеческих условиях их жизни и не видишь никакой реакции от людей, имеющих власть, начинают приходить разные мысли. Может быть, они воспринимают эти статьи как отдельные и исключительные факты? Или некто наверху специально содержит часть молодежи в условиях зоопарка, чтобы иметь в резерве злобных зверьков, не знающих любви и жалости? В случае необходимости их можно использовать в качестве смертников или убийц… Но не хочется верить, что это так. Хочется думать, что те, кто у власти, просто недопонимают, что в детских домах и психоневрологических интернатах, куда попадают выпускники детдомов, идет уничтожение детей. Детей!

Вот я и решила написать обзорную статью. Написать очень простым языком, чтобы она была доступна каждому.

Поводом для этой статьи послужил уникальный, и, возможно, единственный в своем роде судебный процесс, который сейчас идет в Санкт — Петербурге. Администрация одного учреждения просит суд ПРИНУДИТЬ тридцать взрослых дееспособных молодых людей заключить с ней договор. Кого можно к этому принудить? Да никого. Но администрация психоневрологического интерната очень хочет, чтобы те, кто в нем живет, заключили с ней договор на обслуживание. И еще она мечтает их принудить (через тот же суд), чтобы инвалиды отдавали две трети своей пенсии. А чего? Деньги, хоть и небольшие, но не лишние. Ответчики, в свою очередь, хотели бы вообще уйти из интерната, работать, снимать жилье и жить, как все люди. И заметьте, они имеют на это право.

Требование принудить кого бы то ни было к заключению договора является в демократическом государстве абсолютно абсурдным. Но суд обязан принимать любые заявления. Потому, наверное, наши суды так перегружены работой. Тем ни менее данный прецедент заслуживает серьезного внимания. За ним чувствуется надрыв и даже кризис системы попечительских учреждений.

А почему, собственно, эти самые ответчики не хотят там жить? На всем-то готовом?

Давайте сделаем так. Я немного расскажу об условиях проживания в психоневрологических интернатах, а вы прикиньте на себя: сами вы туда захотите, или нет. Сейчас кто-то подумал: пусть там ненормальные живут, а я нормальный! Но, во-первых, ненормальные тоже люди, а во-вторых, нормальные они! В подавляющем большинстве.

Вы когда-нибудь задумывались: почему среди детей, живущих в семье, один процент психических отклонений, а среди тех, кто по разным причинам лишился родителей – другой, на порядок больше? Скажете, у них стрессы? А вы часто видели, чтобы от стрессов развивалась дебильность или олигофрения? Нет, неврозы развиваются. А ребятишкам, которые попадают в детские дома, диагнозы припечатывают серьезные. Так и ходят они в ненормальных всю жизнь… Не буду больше вас мучить: объяснение здесь простое, вы сейчас сами поймете. За ребенка с психическим отклонением полагается надбавка к зарплате. Согласитесь, глупо не воспользоваться! Нарисовал против фамилии в журнале три буквы: ЗПР (задержка психического развития) – и получай денежки.

Когда воспитанникам детдомов исполняется восемнадцать лет, они могут пойти работать и жить в своей квартире, если она осталась от родителей. Если нет – государство каждому сироте обязано предоставить комнату. А к пожизненному раю в психоневрологических интернатах приговариваются только те, кто действительно имеет серьезные проблемы со здоровьем и не может сам себя обслуживать. Но вот ведь беда какая: интернаты строили давно, когда в стране был прирост населения. А сейчас детей стало намного меньше, в том числе и сирот. Как же обеспечить достойную жизнь персонала при нехватке обслуживаемого контингента? Персонал боится сокращений, ведь работа хорошая: тут и надбавки, и питание бесплатное – сами посудите. Но не торопитесь переживать: проблема решается. К моменту выпуска из детских домов как-то вдруг получается так, что большинству сирот негде жить. Их жилье как-то незаметно перекочевало в собственность воспитателей. Они заботливо похлопывают растерявшихся ребят по спине и говорят: “Иди в интернат. Будешь жить на всем готовом. Что может быть лучше?”

А и в самом деле, кто из нас не мечтал вот так-то: на всем готовом? Может, пойдем, поживем?  Тогда из мебели у нас будет одна тумбочка, и всю жизнь нам придется жить в одной комнате с десятком чужих людей. Из одежды нам станут выдавать по две пары трусов на год, куртку на пять лет без учета размера. А из обуви – ортопедические ботинки и кирзовые сапоги. Именно такую модельную обувь выдали двадцатипятилетней девушке, не имеющей никаких дефектов ног. А кормить нас будут фаршем — овощным, рыбным… Здешние повара любят делать фарш, потому что для него продукты не надо чистить и мыть. К тому же, с кишками больше получается.

Не надо ругать государство. Оно хорошо обеспечивает сирот. Редкая семья способна потратить на ребенка столько денег, сколько государство выделяет на одного сироту. Но до воспитанников не доходит и малая часть этих средств: и в детдомах, и в интернатах. Воровство тотальное. Но натура человеческая такова, что всегда хочется больше. Вот и требует администрация ПНИ, чтобы суд принудил инвалидов отдать их жалкие пенсии: рублей по триста, максимум семьсот. Ну, обнаглели от слишком долгой безнаказанности – как это еще объяснишь?

Кроме желания получить от своих жильцов максимальную выгоду, у администрации есть еще одна причина принуждать ребят к проживанию в ПНИ. И причина немаловажная для того сорта людей, которые укоренились в последнее время в сиротских учреждениях. Это жажда власти. Внемлите, властолюбцы! Здесь, в закрытых учреждениях, где живут с детства забитые люди, до отупения закормленные психотропными таблетками – именно здесь можно получить абсолютную, полную власть над человеком. И те, кто это понял, давно уже пользуется ею на всю катушку: Если мы поселимся в ПНИ, у нас отберут паспорт, а в гости мы будем ходить, только если администрация разрешит. И не дай нам Бог вызвать неудовольствие нянечки или уборщицы! По любой жалобе персонала могут посадить в карцер, назначить препараты, или вообще – раздеть догола и положить спать на месяц. С уколами, конечно, чтоб спалось.

В гости к жильцам пускают только тех, кого администрация сочтет неопасным. Журналисты и члены комиссии по правам человека, естественно, к ним не относятся. Сколько раз ребята из ПНИ сбегали (!) из “родного” дома и дожидались на морозе, чтобы поговорить с кем-то из нас!

Очень и очень не ободряется, если взрослые жильцы (напомню: дееспособные и работающие) вдруг захотят пожениться. (Им же тогда отдельную комнату подавай!) Николаю Егорову, например, строго настрого запретили приходить в гости к невесте в другой ПНИ. Он лазал к ней через окошко, а администрация, соответственно, на него охотилась. Когда женщина забеременела, у нее взяли анализы на аборт, даже не спрашивая ее согласия. Николая в это время заперли в своем ПНИ, чтоб не мешал. Парень сбежал и поднял на ноги прокуратуру, милицию, комиссию по правам человека. Только так ребятам удалось отвоевать свое право на личную жизнь и пожениться.

В ПНИ вообще не одобряется, если кто-то хочет завести ребенка. (Зачем им плодиться?) Поэтому молодых женщин насильно заставляют делать аборты.

И о таблетках. Их дают в качестве… наказания. От одних вырубает так, что все время спишь, а от других скручивает ноги.
Дико все это звучит, правда? И как-то не согласуется с тем святым отношением к сиротским учреждениям, которое сложилось в нашем обществе еще со времен войны. Тогда тысячи детей, потерявших родителей, выросли, получили образование в детдомах и пронесли благодарность своим воспитателям через всю жизнь. Но тем, кто сейчас работает в этой системе, пора кончать паразитировать на этой благодарности. Все давно изменилось: время, ситуация и сами работники.

Все мы хорошо знаем, что во время перестройки в тех уголках народного хозяйства, где можно поживиться, укоренились маленькие и большие мафии. Сейчас у них все схвачено, за все заплачено, и рука руку моет так, что не подкопаться. К бумагам. Но дела их говорят сами за себя. И свидетелей хватает. В неразберихе 90-х никому не было дела до того, что в детдомах стали появляться новые и уж слишком деловые директора. Они увольняли профессиональных педагогов, а на их место принимали своих родственников. (Место хлебное, а бывшие воспитательницы этого даже не понимали – интеллигенция!) И 90-е годы дали колоссальный рост преступности в детских домах.

Воровство стало повальным. “У нас в комнате, — рассказывала мне воспитанница детского дома, — жили восемь девушек. На месяц нам давали один шампунь и два рулона туалетной бумаги. Каждой – по куску мыла. Самого дешевого, и для мытья, и для стирки” А в это время государство выделяло на содержание восьми девушек сорок тысяч рублей в месяц.

Выросла и окрепла мафия, продающая сиротские квартиры. К настоящему времени этот бизнес приобрел гигантский размах. Еще бы! Самая выгодная статья в обворовывании осиротевших детей. Слаженно и споро работают цепочки проверенных людей из советов по опеке, из детдомов, из местных отделов милиции. Это такие профессионалы, что если вцепились в сиротскую комнату, у них из зубов ее уже не вырвешь. Даже на публикации в прессе не обращают внимания! Почему? Да потому что прокуратура на них не реагирует. А почему? Это вопрос. В моем присутствии социальный педагог детского дома сердечно уговаривала двух братьев и сестру идти жить в ПНИ, “на все готовое”. А у ребят была квартира в центре Петербурга. “Зачем вам там жить? В ПНИ удобнее”. В отделении милиции сироты уже были выписаны из своей квартиры, хотя сами они об этом не знали, и в их паспортах стояли штампы о прописке.

В постперестроечные времена стали нормой жизни и издевательства над сиротами. Травля, избиения, доведение до самоубийства, надругательства. Только в одном Петербурге в 90-е годы в прокуратуру были переданы сведения о злоупотреблениях и жестоком обращении с детьми на двадцать директоров детских домов! Вопиющий факт? Но опять он как-то прошел незамеченным. Помню, в 1995 году сотрудники международной организации “Human Rights Watch” побывали во многих российских детдомах и написали доклад “Под опекой государства дети страдают от жестокости”. Там были перечислены и петербургские безобразия. Когда доклад стал ходить по рукам, городской комитет народного образования созвал на пресс-конференцию журналистов всех газет. Мы думали, что речь пойдет о нашумевшем докладе. Но чиновники, которые отвечают за детские дома, сделали круглые глаза: “Какой доклад? Мы ничего не получали. Наверное, какая-то провокация. А вызвали мы вас, чтобы сообщить о результатах проверки, которую сами провели. Мы не нашли никаких нарушений”. Все хорошо, прекрасная маркиза. Потом журналистам долго внушали, что правозащитники – это “одиозные фигуры” и общаться с ними – дурной тон. “Со всеми вопросами приходите к нам, официальным лицам!”

Система сплочена и закрыта, как средневековый орден. И у этих инквизиторов есть надежное прикрытие. Их, якобы, профессионализм. “Мы специалисты, — говорят они, — мы педагоги, психиатры. И ваше мнение, по сравнению с нашим, ничего не значит”. Такие “авторитетные” заявления всех обезоруживают. Журналисты просто немеют от изумления, милиционеры бормочут: “Они специалисты, им виднее”. И никто почему-то не додумывается до мысли, что издевательства над людьми не входят в профессиональные обязанности педагогов и психиатров. Ну, ладно, газетчики и милиция – люди зависимые. А депутаты Госдумы? Почему до сих пор не разобрались в этом вопросе? Ведь сигналов получили предостаточно?

Сейчас, кажется, правоохранительные органы начали пресекать деятельность разных преступных групп. Кажется, лед тронулся. А вы спросите любого, кто хоть раз столкнулся с работой сиротских учреждений, все в один голос скажут: “Пора и с этой мафией кончать!” Не требовать от них принятия мер и отчетов о проделанной работе. Они уже столько наделали, что давно пора разгонять. Вы скажете: “А куда сирот девать?” Так ведь во всех демократических странах Европы отказываются от этой громоздкой системы учреждений, где хорошо жить могут только ворюги, а никак не сироты! Там, в просвещенном и гуманном мире, работают семейные детские дома. То есть муж с женой или просто два – три педагога берут на воспитание с десяток сирот разного возраста и живут нормальной семьей. Государство продолжает обеспечивать детей и платит зарплату педагогам. Если и мы так сделаем, расходы уменьшатся в несколько раз!

У нас принято сетовать на демографическую ситуацию. На низкую рождаемость, смерть молодежи от наркотиков и в горячих точках. Да сейчас каждый молодой человек на счету! Зачем же самим гробить сирот? Тысячи молодых людей, которые могут работать и быть полноценными членами общества, превращать в обузу? Записывать в идиоты и всю жизнь силком держать в учреждениях для идиотов? Для чего? Только для того, чтобы нескольким сотням заворовавшихся жирных теток жилось еще жирнее? Ей Богу, странно об этом говорить.
Нина Глазкова, журналист, психолог, писатель.

Чтобы оставить комментарий, воспользуйтесь вашим аккаунтом социальной сети Login

Подпишитесь на нашу рассылку